Срывы и агрессия на ребёнка будут до тех пор, пока не признаете ненависти к нему

В психоанализе ненависть к ребёнку признаётся как естественная, неизбежная и амбивалентная часть родительства, а не как табу или признак патологии.

Патология начинается тогда, когда мать не осознаёт своей ненависти к ребёнку, но начинает её в нём бессознательно размещать.

Это может выражаться в стремлении к чрезмерному контролю через тревогу, страхи за ребёнка, беспокойные сны, поглощение его жизни, психики, вторжение в его личное пространство, когда во внимании нет нужды и ребёнок занимается познанием мира в свободной игре. Тревожная мать, переполненная виной, вламывается в детское пространство и перехватывает внимание на себя, переключая ребёнка с его процессов на свои психические, чтобы он «исцелил» её ощущение недостаточной, несправляющейся — такая компенсация за свою беспомощность и ярость в моменты как раз-таки нужды ребёнка.

Это всё препятствует развитию его аутентичности и автономии.

Любовь и ненависть неразделимы

В психоаналитической терапии любовь и ненависть всегда сосуществуют.

Одно чувство невозможно без другого; ненависть является комплементарным чувством любви.

Зрелая психика матери способна выдерживать и перерабатывать эту ненависть, трансформируя её в здоровую злость, необходимую для установления границ после трёх лет, что способствует сепарации — процессу, без которого невозможно формирование здоровой психики.

Ненависть может исходить с двух сторон: от родителя и от самого ребёнка.

Ненависть со стороны ребёнка как защитный механизм

В раннем возрасте психика ребёнка находится в состоянии расщепления.

Грудь матери может восприниматься как «хорошая» (когда она кормит и успокаивает по первому зову) и «плохая» (когда она отсутствует или заставляет ждать, отлучилась по своим делам).

Это является деструктивным фантазмом незрелой психики.

В данном посте я намеренно не затрагиваю случаи лютой дисфункции, такие как оставление младенца плакать на длительное время, резкое прекращение кормления с последующим трёхдневным отсутствием матери, тряска, пугание, окунание в холодную воду для успокоения, сильное бросание на кровать с запиранием в комнате, удушение грудью при первых признаках беспокойства, болезненное щипание от гнева, оставление ребёнка с нетрезвым отцом для ухода в компанию подруг с употреблением алкоголя, а также иные проявления откровенно садистического и антисоциального поведения, с которыми приходилось сталкиваться в практике.

Предполагаю, что приведённые примеры не нуждаются в дополнительных разъяснениях. Исходя из такого взаимодействия со средой и с первым объектом привязанности, существует даже вероятность формирования психопатии или шизофрении.

Тем не менее сегодня мы сосредоточимся на рассмотрении взаимодействия с ребёнком «достаточно хорошей матери».

Ненависть младенца — это как защита от распада, хаоса и переживаний, близких к смертельным, возникающих, когда мать не удовлетворяет его потребности немедленно. Младенец испытывает ярость и деструктивные импульсы к «плохой» матери, поскольку его психика ещё не сформирована, а преобладают первичные влечения, инстинкты и аффекты.

Со временем, переходя в депрессивную позицию, ребёнок осознаёт, что «хорошая» и «плохая» мать — это один и тот же человек.

Он учится справляться с виной за свою «ненависть» и ярость, развивая способность любить; приходит страх потерять или разрушить любимый объект своими же агрессивными импульсами.

Что происходит в дисфункциональных семьях

В дисфункциональных семьях, где первый объект любви не осознаёт своей ненависти или может умышленно причинять садистический вред младенцу, психика ребёнка часто не достигает депрессивной позиции, что препятствует развитию способности вкладывать любовь в другого и формированию чувств высокого порядка, таких как глубокая привязанность, благодарность и сострадание.

В зрелом возрасте подобные матери на пограничной организации зачастую с удивлением и обидой воспринимают отдаление детей, их нежелание поддерживать общение, вкладываться в отношения и оказывать заботу.

Это закономерное следствие жизненного принципа, которое проистекает из младенческой травматики: что вложено, то и получено.

Привязанность, подобно эху, возвращается, и в данной ситуации родителю в старости винить некого.

Расщепление: «ангелы» и «монстры»

Главная и первичная защита «недорощенной» психики будет расщепление: мир у человека, выросшего в дисфункциональной семье, делится строго на «абсолютно хороших» (ангелов) и «абсолютно плохих» (монстров) людей.

Потому что психика не способна выдержать амбивалентность — понимание того, что один и тот же человек может и любить, и злиться, делать и добро, и зло, что одного и того же человека можно любить и ненавидеть. Интеграции (склеивания) амбивалентности не произошло.

Как мать помогает ребёнку соединить образы

В норме, благодаря стабильной и эмоционально включённой психике матери, происходит соединение этих образов. Ребёнок начинает осознавать, что это один человек, обладающий как любовью, так и ненавистью.

Это соединение происходит через предсказуемость и последовательность матери.

Когда младенец испытывает фрустрацию и выражает ярость, мать «контейнирует» эту ярость своим спокойствием и эмоциональной доступностью, демонстрируя любовь.

Таким образом, она помогает ребёнку увидеть в ней реального человека, «достаточно хорошую» мать, способную выдерживать его аффекты.

Это учит ребёнка справляться с сильными аффектами посредством своей психики.

Во взрослом возрасте такой ребёнок способен объединить эти образы и понять, что близкий человек может испытывать гнев (вызывая ненависть), но при этом продолжать любить, и связь при этом не разрывается. Способность выдерживать амбивалентность порождает глубокие, бережные чувства.

Но всё начинается с матери.

Когда мать сама расщеплена

Если мать сама расщеплена, имеет пограничную организацию личности, она лишена внутренней опоры и взрослости.

В таком состоянии она не может справиться с собственной ненавистью, яростью, уязвимостью или усталостью.

В моменты сильных аффектов ребёнка она может «замирать», расщепляясь внутренне и дистанцируясь эмоционально, потому что не выдерживает свои сильные переживания и состояния рядом с младенцем.

Это закрепляет расщепление и у ребёнка.

Инфантильная мать не может соединить сильное желание ребёнка и идеализированное представление о нём с реальным ребёнком и материнством — это порождает психическое напряжение.

Она спасается расщеплением, чтобы не «замочить» младенца.

Матери с пограничной организацией могут впадать в депрессию, что является своеобразной защитой младенца от собственной ярости и хаоса.

Отношения с ребёнком — это не только радость, но в первую очередь сложность.

Причины ненависти к ребёнку у «достаточно хорошей» матери

Разрушение прежней жизни: ребёнок ставит под угрозу автономию матери, её личное время, сон, тело и отношения с партнёром. Появление ребёнка — серьёзное испытание для пары; психика обоих меняется, и прежней уже не будет никогда. Пара может регрессировать, особенно если есть личностное расстройство, поскольку ребёнок поднимает всю травматику родителей, которые до рождения ребёнка могли функционировать на невротическом уровне.

Использование без отдачи: младенец безжалостно использует мать, воспринимая её как должное, и не оценивает её жертв. Матери с пограничной организацией, не выдерживая младенца из-за собственной младенческой травматики, ожидают его взросления, послушания, следования за собой, чтобы избежать столкновения с иррациональным стыдом и беспомощностью, над которыми преобладает ярость.

Проекция теневых сторон: мать неосознанно видит в ребёнке собственные неприемлемые или отвергаемые части, а также черты своих родителей или мужа, на которых может глубоко обижаться.

Поэтому для истинной, зрелой любви к ребёнку мать должна сначала выдержать и интегрировать свою ненависть, не подавляя её деструктивно через гиперопеку, тревогу, страхи, поглощение или вторжение в жизнь ребёнка.

Почему важно признавать ненависть?

Опасно не само чувство ненависти, а его вытеснение.

Если родитель не признаёт свою ненависть, агрессию, она трансформируется в деструктивное поведение: пассивную агрессию, гиперопеку, поглощение, чрезмерную тревожность (как компенсацию чувства вины) или эмоциональное отвержение, недоступность, пренебрежение, которые могут быть незаметны для окружающих.

Осознание амбивалентности («я люблю своего ребёнка, но прямо сейчас я его ненавижу») освобождает психику от разрушительного стыда и вины, позволяя выстраивать здоровые границы, особенно во время первой сепарации в 1,5 года.

Давайте обсудим

Если вы хотите, мои любимые, углубиться в тему, уточните:

💡 Поделитесь, как дела обстоят у вас и в какие именно моменты (сон, еда, капризы, непослушание) вспышка гнева (ненависти) проявляется ярче всего? Как справляетесь или не справляетесь?

💡 Или, может, вам интересно затронуть такую сложную тему, как ненависть к дочери, когда выбирается в семье один ребёнок для уничтожения и отыгрывания материнской боли?

💡 Интересует ли вас, как справляться со вспышками гнева по отношению к собственному ребёнку?