«Мы росли в любящей семье…» - правда ли это, если родители пили?

Почему дети из семей с алкоголизмом верят, что росли в любящей семье

После одного из рилсов в директ пришло письмо от подписчицы. Она написала: «Я росла в любящей семье с внимательными, заботящимися родителями. Правда, папа пил. Когда я родилась, мама говорила: "Счастье такое — как тут не пить". Когда через десять лет родился мой брат, папа завязал. Начала пить мама. Я думаю, что ничего страшного — я же уже была взрослая девочка».

И дальше подписчица спрашивает: «Как так получилось, что я не пью? Значит, ваши теории не работают, Юлия». И добавляет: «Правда, брат пьёт по-чёрному».

Это письмо зацепило — и в этом видео разбираем, что на самом деле стоит за убеждением «у нас была хорошая семья», почему психика ребёнка защищается именно так, и почему отсутствие зависимости у одного из детей ещё не означает, что всё в порядке.

«Любящая семья» — иллюзия, которую создала психика

[00:53] То, что подписчица росла в любящей, заботящейся семье, — это, по всей видимости, иллюзия. Люди с зависимой структурой психики — что один, что другой родитель — просто в разные периоды менялись модальностями своей зависимости. Они не могли создать безопасное пространство для ребёнка и быть заботливыми, защищающими, любящими, внимательными — как написала подписчица.

Психика ребёнка, чтобы не уйти ещё в детстве в какое-то «безумие», защищалась от реальной картинки.

Что происходило на самом деле: зависимость и созависимость

[02:01] Представьте ситуацию: папа пьёт — то есть зависимый; мама — созависимая. По мнению автора, это люди с пограничной организацией личности, причём у обоих — тяжёлая форма. Просто проявлялась она в разное время и по-разному.

Зависимый человек, как правило, не в состоянии излучать любовь к ребёнку, обеспечивать эмоциональную включённость, быть доступным, предсказуемым и последовательным для младенца.

Расщепление: как ребёнок идеализирует родителей

[02:38] Чтобы не сойти с ума в тот период, когда ребёнок пришёл в этот мир, его психика защищалась расщеплением. Ему пришлось идеализировать родительские фигуры — по-другому быть не могло.

Автор подчёркивает: она подозревает, что подписчица испытывала [фрагмент неразборчив] ужас в тот момент, когда родилась — в смысле того, в какую эмоциональную среду она попала.

Мама в созависимости: оправдание алкоголизма отца

[02:56] Что зацепило в письме: мама, оправдывая алкоголизм папы, вела себя как «настоящая созависимая». Она говорила: «Ну а как тут можно было не пить — счастье такое». То есть мама была абсолютно не в контакте — ни с собой, ни с партнёром. Она вообще не тестировала реальность. Она как-то расценила даже, наверное, любовь отца к семье — но что бы она себе ни придумывала на поверхности сознания, внутри ей было очень плохо.

И настолько плохо, что, возможно, было даже не до какой-то включённости и эмоциональности к ребёнку.

Забота на уровне быта — но не эмоций

[03:53] Бытовой уход, вероятно, выполнялся: ребёнок одет, накормлен, всё по режиму — мама старалась. Но эмоционально там, по мнению автора, точно никого не было. Там была пустота.

А ребёнку необходим включённый родитель — необходимо это «зеркало». До полутора лет младенец вообще не разделяет себя и маму. У него нет единого образа, нет осознавания и переживания рядом с мамой. И когда мама находится в глубокой созависимости с отцом, оправдывает его алкоголизм, — вряд ли ей до ребёнка в эмоциональном плане. Вряд ли кто-то помещал этого ребёнка в свою психику, взращивал, видел.

[04:57] Итог, который формулирует автор: никакой любящей, заботящейся семьи не могло быть. Родители просто менялись модальностями зависимости, а по структуре и папа, и мама — люди с тяжёлым расстройством личности, которые вряд ли могли инвестировать любовь.

«Я не пью — значит, всё в порядке?»

[05:25] Подписчица пишет: «Я-то не пью, ваши теории не работают». Но личностное расстройство не обязательно подразумевает, что человек употребляет химические вещества.

[05:50] Автор выдвигает гипотезу (подчёркивая, что не знает контекста жизни подписчицы): возможно, это контрзависимость. Возможно, подписчице тяжело выстраивать близкие отношения с другими людьми, тяжело находиться и удерживаться в отношениях.

Как минимум — она может привлекать зависимого человека в свои отношения, потому что есть схожий травматический опыт. Психика знает, как страдать, знает, как выживать — в этом есть «опыт успеха».

Контрзависимость и тревожная привязанность

[06:28] Либо в отношениях может быть не обязательно зависимый человек, а кто-то холодный, отвергающий, эмоционально недоступный. И тогда подписчица может становиться в этих отношениях тревожно-цепляющейся.

[06:53] Автор подчёркивает: необязательно употреблять, чтобы иметь личностное расстройство. У детей формируется такая же организация личности, какая была у родителя, — но необязательно такое же расстройство.

[07:07] Можно иметь в своей внутренней структуре, как говорит автор, «характерологию» по типу контрзависимости: не подпускать к себе людей, но со стороны казаться независимой, самостоятельной, якобы самодостаточной личностью. Особенно если всё это подпитано властью и деньгами — со стороны выглядит впечатляюще.

[07:34] Но внутри, по словам автора, сидит огромный, безумно перепуганный младенец, который никого не подпускает к себе. Потому что, придя в этот мир, он понял: мир — небезопасное место, а выстраивать тёплые отношения подобно смерти. Если самые близкие, родные люди, которые должны были заботиться и защищать, — предали, то что говорить о других?

[08:09] Этот младенец сидит внутри психики, абсолютно депривированный эмоционально, и управляет всей психической структурой — не даёт никому подступиться. И выстроить близкие, доверительные, тёплые, долгосрочные отношения.

Почему брат пьёт

[08:40] Брат пьёт. Автор говорит, что, к сожалению, в своей практике она часто сталкивается с тем, что в семье, где были девочка и мальчик, именно мальчик, когда вырастает, — не всегда, но часто — «ломается» под дисфункциональной мамой.

Почему речь снова о маме

[09:12] Потому что мама — первый объект любви. С привязанности к маме начинается формирование психики. Потом подключаются другие объекты: папа, бабушка, дедушка, сиблинги. Но всё начинается с мамы.

[09:30] Если мама достаточно здоровая, то и партнёра она привлечёт достаточно здорового. А если случается коллапс — достаточно здоровая, внутренне устойчивая мама как зрелая личность разрешит ситуацию ради себя и ради ребёнка. И привлечёт в дальнейшем достаточно здорового, тёплого партнёра, который примет и её, и её ребёнка.

Мальчики и «ломка»

[10:12] Мальчики, по наблюдениям автора, часто ломаются. Если, конечно, приходит «сильный парень» — он может ещё в младенчестве «провернуть такую схему»: как бы отказаться от своих родителей, формируя нарциссическое, по выражению автора — даже психопатийное ядро.

Где ещё прячется дисфункция, если не в употреблении

[11:29] Если человек не пьёт — это не значит, что со структурой личности всё в порядке. Автор говорит, что «злокачественность» может прятаться в других местах: в психосоматических проявлениях, в проблемах с близостью. Расстройство личности необязательно подразумевает употребление.

[11:53] Психика подкидывает много разных «вариантов»: через событийный ряд, через подруг, знакомых, любовников, партнёров, начальников — везде, где мы можем отыгрывать свою травматику. Можно сильно страдать головой, но бессознательно повторять дисфункциональный внутренний сценарий, который мы видели в своём детстве.

Психика структурируется до семи лет

[12:27] Психика структурируется до семи лет. Всё самое основное, фундаментальное закладывается в этот период, а потом уже закрепляется.

[12:38] Если дисфункции было много — как в этом письме — это в любом случае будет саботировать жизнь. Если мы не научимся размышлять, если не научимся связывать то, что было тогда, с тем, что влияет на жизнь сейчас.

[13:16] Когда мы начинаем это связывать, появляется внутренняя психическая динамика. Появляется выбор — действовать не автоматически, а осознанно. Двигаться в сторону любви, а не разрушения.

Ключевые тезисы

• Убеждение «мы росли в любящей семье» при наличии зависимости у обоих родителей — вероятнее всего, результат детского расщепления, а не объективная картина.
• Расщепление — защитный механизм: ребёнку пришлось идеализировать родительские фигуры, чтобы психически выжить.
• Бытовой уход (одеть, накормить, соблюдать режим) и эмоциональная включённость — разные вещи. Второе в семьях с зависимостью часто отсутствует.
• Созависимый родитель может не тестировать реальность и оправдывать деструктивное поведение партнёра.
• Отсутствие химической зависимости у взрослого ребёнка не означает, что семейная дисфункция на него не повлияла.
• Контрзависимость — один из возможных сценариев: человек выглядит самодостаточным, но не подпускает никого близко.
• У детей формируется такая же организация личности, как у родителя, — но конкретное проявление может быть другим.
• Мальчики в дисфункциональных семьях, по наблюдениям автора, часто оказываются более уязвимы — хотя это не универсальное правило.
• Психика структурируется до семи лет, и всё фундаментальное закладывается в этот период.
• Когда человек начинает связывать прошлый опыт с настоящим, у него появляется возможность действовать не автоматически, а из осознанного выбора.

Практические шаги

Автор не даёт в этом видео пошаговых рекомендаций, но из логики сказанного можно выделить направления для самостоятельной рефлексии:

• Попробовать честно посмотреть на то, что происходило в семье, — без привычных формулировок вроде «ничего страшного» или «они любили как могли».
• Обратить внимание, не работает ли до сих пор механизм расщепления: нет ли привычки автоматически оправдывать деструктивное поведение близких.
• Задать себе вопрос: легко ли мне выстраивать и удерживать близкие отношения? Не привлекаю ли я зависимых или эмоционально холодных партнёров?
• Посмотреть, нет ли повторяющихся дисфункциональных сценариев в отношениях, на работе, в дружбе.
• Начать учиться связывать детский опыт с тем, как он влияет на жизнь сейчас, — именно в этом автор видит путь к осознанному выбору.

Когда стоит обратиться к специалисту

Если при чтении этого материала вы узнали свою историю и чувствуете, что самостоятельно разобраться сложно, — это может быть поводом обратиться к психотерапевту или клиническому психологу. Особенно если вы замечаете, что вам трудно выстраивать близкие отношения, что вы повторяете болезненные сценарии или что тема детства вызывает сильные, трудноуправляемые эмоции. Работа с последствиями семейной дисфункции — процесс, в котором профессиональная поддержка может оказаться очень ценной.